Жан Поль Сартр и его философия — краткое описание жизненного пути и развитие в период духовного кризиса

Французский романист, драматург, философ-экзистенциалист, и литературный критик. В 1964 году, Сартр получил Нобелевскую премию по литературе, но не принял награду в протесте адресованном буржуазному обществу. Его женой и товарищем была Симона де Бовуар, с которой он познакомился в 1929 году в Ecole Normale Superieure .

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!

Жан-Поль-Шарль-Эмар Сартр был рожден в Париже. Его отец был военно-морской офицер, который умер, когда Жан-Поль был совсем маленьким. По матери — Анне-Мари Швейцер, он был внучатый племянник Альберта Швейцера. Сартр жил после ранней смерти его отца с дедом — Шарлем Швейцером и своей матерью в Париже.Жан Поль Сартр и его философия - Студенческий портал

Когда Анн-Мари вышла замуж повторно в 1917 семья переехала в Ля-Рошель. Сартр учился в лицее Луи-Ле-Гран. В 1929 ре закончил Ecole Normale Superieure. С 1931 по 1945 он работал как преподаватель и побывал в Египте, Греции, и Италии.

В 1933-34 он был в Берлине, где изучал труды Немецких философов Эдмунда Гуссерля и Мартина Хайдеггера. 

Во Вторую Мировую, Сартр призван в армию в 1939, но попал в плен годом позже и был выпущен (или сбежал сам) в 1941.

В Париже он присоединился к движению сопротивления, пишущему для таких журналов как Les Lettres Francaise и Combat.

После войны он основал ежемесячный литературный и политический обзор — Новое Время (Les Temps modernes), и посвятил всё своё время творчеству и политической деятельности.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!
Читайте также:  Коррекционная педагогика в начальном образовании - квалификация и описание специализации

Оценим за полчаса!

Жан-Поль Сартр в 1965 г.

Сартр никогда не был членом Коммунистической партии, хотя и пробовал смешать экзистенциализм и Марксизм и сотрудничал с французской Компартией как единственной надеждой на улучшение жизни рабочего класса.

Однако, когда Альбер Камю, с которым Сартр был близко связан в 1940, открыто критиковал Сталинизм, Сартр его в этом не поддержал.

Публикация романа Камю «Взбунтовавшийся человек» (The Rebel) в 1951 году, довершила разрыв между двумя друзьями .

Первый роман Сартра «Тошнота» (La Nausee), появился в 1938, где Сартр, под влиянием идей Хассерла, сформулировал идею бессмысленности существования.

Главный герой, Антуан Рокентен, обнаруживает неприлично огромное изобилие мира вокруг него, и его собственное одиночество вызывает психологическую тошноту.

Он не только увлечен основательностью камней на морском берегу, но чувствует ужас, когда он рассматривает мир буржуазной банальности. «Никто не может успешнее вон того коммивояжера распродать зубную пасту «Сван».

Никто не может успешнее этого интересного молодого человека шарить под юбкой своей соседки. Я тоже один из них, и, глядя на меня, они, должно быть, думают, что никто успешнее меня не сделает то, что я делаю. Но я-то ЗНАЮ.

Я держусь как ни в чем не бывало, но я знаю, что существую и что они существуют. И если бы я владел искусством убеждать, я подсел бы к этому седовласому красавцу и объяснил бы ему, что такое существование.

Представив, какое у него сделалось бы при этом лицо, я разражаюсь хохотом» Рокентен думает, что рациональность и основательность этого мира — фанера.

Жан Поль Сартр и его философия - Студенческий портал

Жан-Поль Сартр и Симона Бовуар беседуют с Че Геварой. Гавана, февраль 1960 года

«Стена» (Le Mur) (1938) была сборником пяти историй и одной новеллы. В «Детстве Хозяина» главный герой — Люсьен, убеждён, что весь мир подделка. Он ищет себя через гомосексуализм. В дальнейшем он присоединяется к националистической организации Молодёжь Франции.

«Бержер часто говорил с ним о Рембо и о «систематическом расстройстве всех чувств» «Когда вы, проходя по площади Согласия, сможете усилием воли увидеть негритянку, которая стоит на коленях и сосет обелиск, тогда вы сможете сказать себе, что вы прорвали декорацию и что вы спасены.

В его философском труде «L’etre et le Neant» (1943, Бытие и Ничто) «Сартр конструирует онтологическую систему: «бытие-в-себе» — «бытие-для-себя» и объединяющее их «ничто». Сознание, описанное в терминах «ничто», оказывается специфической реальностью, которую нельзя рассматривать в качестве объекта мира, т.е. «бытия-в-себе».

В отличие от «бытия-в-себе», всегда «полного собой» и не имеющего возможности выхода за собственные пределы, сознание всегда интенционально и экстатично, есть сознание не об объектах мира, но о себе самом («сознание сознания»).

Это «само» сознания и определяет его онтологический статус «бытия-для себя» в качестве «идеальной дистанции», способа «не быть совпадением с самим собой и избегать идентичности».

Роль «ничто» заключается здесь в том, что именно оно предохраняет нас от возможных натуралистических трактовок «само» сознания; это то, что отделяет сознание от самого себя, «дыра в бытии», делающая возможным появление особой реальности, отличительной чертой которой оказывается существование только благодаря себе, постоянное творчество себя, вечный проект, трансценденция.» (Краткий Философский Словарт, изд. «Проспект» Москва, 2001). Сартр развивал свои идеи далее в L’Existentialisme Est Un Humanisme («Экзистенциализм — это гуманизм» 1946), и Criticque De La Raison Dialectique («Критика Диалектического Разума» 1960). Согласно Сартру, человек абсолютно свободен, и ответствен за выбор на своём пути. Во Вселенной без Бога, жизнь не имеет никакого значения или цели вне целей, которые каждый человек устанавливает для себя. 

История жизни Жан-Поля Сартра

Первая пьеса Сартра, Les Mouches («Мухи» 1943), исследовал темы обязательств и ответственности. В истории, происходящей в древней, мифической Греции, Орест убивает убийц Агамемна, таким образом освобождая горожан от бремени вины.

Согласно экзистенциальным представлениям Сартра, только тот, кто может принять ответственность за действия в специфической ситуации, подобно Оресту, по-настоящему свободен.

Вторая его пьеса — Huis Clos («За запертой дверью»1944), представляет собой беседу трех персонажей в преисподней; смысл этой беседы сводится к тому, что, выражаясь языком экзистенциализма, существование предшествует сущности, что характер человека формируется посредством совершения определенных действий: человек-герой по сути своей окажется трусом, если в решающий, «экзистенциальный» момент смалодушничает. Большинство людей, считал Сартр, воспринимают себя такими, какими воспринимают их окружающие. Как заметил один из действующих лиц пьесы: ‘Ад — это другие люди’. 

  • В 1947 году выходит книга литературной книги Сартра Qu’est Ce Que La Litterature («Что есть литература») 

В 1956-м, Сартр резко осуждает ввод советских войск в Венгрию (в 1968 он будет резко осуждать ввод советских войск в Чехословакию). После смерти Сталина в 1953, Сартр активно принимается критиковать советскую систему управления, однако он защищает сам Советский Союз.

Он посетил СССР в следующем году и был госпитализирован в течение десяти дней по причине истощения.

В 1961 году, террористы из ОАС (Организация Тайной Армии, «Ультраколониалисты»), боровшиеся против Алжирской независимости, взрывают бомбу в квартире у Сартра на улице Бонапарта; в следующем году это произошло снова и Сартр, переезжает на набережную Louis-Bleriot, напротив Эйфелевой башни.

В 1965 Сартр принимает Arlette Elkaim, его любовницу, которая получила права на литературное наследие Сартра после его смерти.

В 1967 Сартр возглавляет Международный Военный Трибунал, основанный Бертраном Расселлом, чтобы судить Американское военное вмешательство в Индокитай.

Он стал близко вовлеченным в движение против Вьетнамской Войны и поддержал студенческое восстание в 1968. В 1970 Сартр был арестован из-за продажи на улицах запрещенных Маоистских листовок La cause du peuple.

С 1960 до 1971 Sartre работал над четырёх-томником под названием L’idiot La Famille («Идиот в семье»), обширная биография Гюстава Флобера, используя Фрейдистские и Марксистские интерпретации, близкие к его философским трудам. Сартр интересовался Флобером начиная с детства.

В этой работе Сартр показывал, как Флобер стал человеком, его семью и общество определяющее его бытие. При написании четырёх-томника, Сартр использовал Corydrane, наркотик, который в 60-х принимали велосипедисты. В 1974 Сартр посетил террориста Андреаса Баадера в тюрьме Штаммхайм в Германии.

L’idiot был последней большой работой Сартра; и то осталась незаконченной.

Согласно Сартру, факт, что он никогда не будет заканчивать, это «не делает меня настолько несчастным, потому что я думаю, что я сказал наиболее важные вещи в первых трех частях.

» С 1975 философ страдал от падающего зрений и около конца его жизни, Сартр ослеп. Он умер в Париже от болезни лёгких 15 апреля 1980, около месяца боровшись за жизнь, и два дня пролежав в коме. 

Жан-Поль Сартр был в значительной степени ответствен за образ послевоенного французского интеллектуала — и как активист и автор, он рассматривался главным интерпретатором видения мира послевоенным поколением.

В его эссе Сартр имел дело с широким диапазоном объектов, иногда в провокационной манере.

«Республика Тишины» начинается «мы никогда не были свободны больше, чем были свободны во время Немецкой оккупации» как Сартр объяснял это позже, что тогда каждый жест имел вес обязательства.

Жан Поль Сартр и его философия - Студенческий портал

Источник: https://tunnel.ru/post-sartr-zhan-pol

А. Зарубин. Философия Жана Поля Сартра

Самый значительный представитель французского экзистенциализма — Жан Поль Сартр (1905-1980), автор теоретического труда «Бытие и ничто» (1943), а также романов и пьес («Дороги свободы», «Слова», «Тошнота», «Мухи», «Мертвые без погребения», «Стена» и др.).

В довоенные годы Сартр был откровенно аполитичен. Но все меняется с начала 40-х годов. Он начинает активно интересоваться политической жизнью, принимает участие в движении Сопротивления.

На рубеже 40-х – 50-х годов Сартр стремится создать партию, объединяющую левую интеллигенцию, выступает за сотрудничество с французскими коммунистами. Он дважды приезжал в СССР, симпатизировал революции на Кубе, осуждал французский колониализм и войну во Вьетнаме.

В 1964-м году ему была присуждена Нобелевская премия по литературе (однако он от нее отказывается). В период студенческих волнений 1968 года во Франции Сартр — признанный кумир бунтующей молодежи.

Философия Сартра формировалась под влиянием идей Гуссерля, Хайдеггера и Гегеля. В своей программной лекции «Экзистенциализм — это гуманизм» (1946 г.) французский мыслитель заявляет, что «если даже Бога нет, то есть по крайней мере одно бытие, которое существует прежде, чем его можно определить каким-нибудь понятием, и этим бытием является человек» (8, 323).

Бытие, по Сартру, в человеческой реальности проявляется через три формы: «бытие-в-себе», «бытие-для-себя» и «бытие-для-другого». Это три стороны единой человеческой реальности, разделяемые лишь в абстракции.

Миру как «бытию-в-себе» противостоит человек в качестве чистого «бытия-для-себя». «Бытие-для-себя» — непосредственная жизнь самосознания и есть чистое «ничто» по сравнению с миром. Оно может существовать только как отталкивание, отрицание, «отверстие» в бытии как таковом.

«Бытие-для-другого» обнаруживает конфликтность межлич-ностных отношений. Субъективность самосознания приобретает внешнюю предметность только тогда, когда существование личности входит в кругозор, в поле зрения другого сознания. И отношение к другому, с точки зрения Сартра, — это борьба за признание свободы личности в глазах другого.

Возражая Хайдеггеру, Сартр заявляет, что человеческое бытие и экзистенцию с самого начала надо описывать, имея в виду сознание, ибо сознание есть мера человеческого бытия (кстати говоря, ни Сартр, ни Хайдеггер себя идеалистами не считали. А Хайдеггер не считал свою философию экзистенциалистской).

Сознание, согласно Сартру, не из чего не выводимо, оно отлично от всех других мировых явлений и процессов. Оно есть насквозь существование, индивидуальный опыт существования.

Сознание — ничто в том смысле, что нет такой «данности», про которую мы могли бы сказать, что это сознание. Сознание существует только как сознание вещи, на которую оно направлено.

Но сознание о чем-то есть в то же время и сознание самого себя как отличного от того, на что оно направлено.

Понятие «ничто» играет в сартровской философии определяющую роль (не случайно и основное его философское произведение названо «Бытие и ничто»).

«Ничто» указывает в первую очередь на специфический способ существования сознания и человеческого бытия.

Именно исходя из понимания сознания как ничто, Сартр и определяет такие его характеристики, как свобода, временность, тревога, ответственность и т.п.

Другими словами, человеческая реальность такова, что имеется бытие. Мир стал «иметься» только с появлением сознания.

Существование сознания и человеческой реальности — это факт, исходя из которого Сартр прямо утверждает первенство бытия перед ничто. Ничто возможно потому, что есть бытие. Но это не значит, что сознание возникает из бытия, бытие не является причиной сознания. Да и вообще такая проблема, будучи метафизической, с точки зрения Сартра, не только неразрешима, но и бессмысленна.

Также как и Хайдеггер, Сартр уделяет много внимания проблеме времени. Время у него лишено объективности и полагается «Я». Временность дана через «ничто», которое, по существу, и оказывается источником временности. Для-себя-бытие «овременяет» свое существование.

Иначе говоря, временность признается только как приходящая в мир через человека, только как свойство переживающей человеческой души.

Время субъективизируется, оно возможно лишь в форме многих отдельных «временностей», существующих как отношения «бытия-для-себя» и «бытия-в-себе», соединенных «ничто».

Особое значение Сартр придает анализу соотношения прошлого, настоящего и будущего. Время и возникает, по его мнению, в процессе постоянного ускользания сознания от тождества с самим собой. «Бытие-для-себя» существует в форме трех временных состояний или экстазов (прошлого, настоящего, будущего).

Эти временные экстазы существуют как разделенные моменты изначального синтеза, который осуществляется субъектом. Именно поэтому прошлое, как и будущее, не существует вне связи с настоящим. Прошлое — это всегда чье-то прошлое, прошлое кого-то или чего-то (предмета, человека, народа, общества и т.д.).

Сартр считает, что прошлое всегда оказывается настоящим, но только таким, которое выражает прошлое: «Я есть мое прошлое, — пишет он, — и если меня нет, мое прошлое не будет существовать дольше меня или кого-то еще. Оно не будет больше иметь связей с настоящим.

Это определенно не означает, что оно не будет существовать, но только то, что его бытие будет неоткрытым. Я единственный, в ком мое прошлое существует в этом мире» (16, 115).

Выходит, что во всякий момент своей жизни человек свободно определяет, что же такое в действительности его прошлое, он перетолковывает прошлое.

Само же настоящее, по Сартру, — это только мгновенное постижение «теперь» или «ничто», которое ориентирует человека в его отношении к своему прошлому и своему будущему.

Но «если мы, — утверждает Сартр, — изолируем человека на мгновенном острове его настоящего и если все модусы его бытия окажутся предназначены природой к вечному настоящему, то мы радикально устраним все методы его рассудочного отношения к прошлому» (16, 109).

Настоящее, таким образом, есть чистое «ничто», не имеющее каких-либо положительных определений. Такое понимание настоящего Сартр противопоставляет «вещистскому», по его словам, пониманию человека.

Соответственно, будущее приходит в мир только с человеческим существованием, как «проект» будущего, где прошлое через заполнение «ничто» настоящего может стать чем-то. Но будущее на самом деле никогда не сможет реализоваться, так как в самый момент осуществления цели оно переходит в прошлое.

«Действительное будущее, — отмечает Сартр, — есть возможность такого настоящего, кото-рое я продолжаю в себе и которое есть продление действительного в себе.

Мое будущее вовлекает как будущее сосуществование очертания будущего мира … будущее в-себе, которое обнаруживается моим будущим, существует в направлении прямо соединенном с реальностью, в которой я существую» (16, 214).

Субъективизация времени, категории очень важной для понимания истории, приводит Сартра к отрицанию истории природы и истории общества. Абсолютизируя свободу в духе индетерминизма (человек ставится вне всякой закономерности и причинной зависимости), Сартр растворяет историю в хаосе произвольных отдельных действий и отрицает объективность исторических событий.

Читайте также:  Возникновение первых географических обществ - история и создание первых заведений

Свобода не терпит ни причины, ни основания. Свобода сохраняется в любой обстановке и выражается в возможности выбирать свое отношение к данной ситуации (узник или раб свободен, самоопределяя свое отношение к своему положению).

Свобода, в сартровском понимании, предполагает и независимость по отношению к прошлому. Проектируемое сознанием будущее, а не реальное настоящее выступает в таком случае критерием свободы. Причем это будущее берется вне связи с возможностью его претворения в действительность.

Так как время становится эгоцентрическим, то смещается и вся историческая перспектива. Время личности, по сути дела, противопоставляется времени истории.

Только в «проектировании» человек схватывает время как промежуток, отделяющий его нынешнее состояние от возможного и желательного состояния.

Таким образом, у Сартра способ постижения времени объективного мира превращается и в способ его творения.

Стоит еще сказать об отношении Сартра к Богу и религии. Выступая против философского рационализма, он свою позицию называет последовательно атеистической и видит одну из задач своей философии в критике непоследовательного атеизма.

Такой атеизм, нападая на религию, сам оказывается во внутренней зависимости от нее. Это происходит по причине веры в разумность самого бытия. Отрицание личного Бога христианства здесь оборачивается утверждением Бога в качестве структуры и смысла этого посюстороннего мира.

Такая установка находит завершение в отождествлении Бога и природы.

Поэтому нужно освободиться, — по мнению Сартра, — от любых представлений об упорядоченности мира, о наличии в нем закономерности. Только так можно добиться обезбоженности мира. Быть реальным — значит оказываться чуждым сознанию, оказываться совершенно «случайным».

Тайна человеческого поведения состоит в его абсолютной необусловленности, независимости, спонтанности. От Бога у Сартра остается только «направленный на меня взгляд», пронзающий и вездесущий, наблюдающий за человеком из самых глубин сознания.

Это тот «другой», который не просто люди или даже человечество.

Отвергая веру в Бога, Сартр в основу своей этической концепции закладывает все ту же абсолютную свободу личности. Стало быть человек — единственный источник, критерий и цель нравственности.

Источник: http://noblit.ru/node/1033

14. Ж.П. Сартр

Жан Поль Сартр (1905–1980) — французский философ и писатель, представитель экзистенциализма. Характерной чертой философских воззрений Сартра является то, что по большей части они воплощались в образы художественных произведений, хотя у него были и собственно философские труды.

Основные проблемы его философских размышлений — суверенность сознания, смысл бытия и онтологический статус личности, специфичность человеческого существования как «принципиальной неполноты» и самосознательности, случайности нашего бытия в мире, проблема открытости и «событийности истории» и мира.

Особое внимание Сартр уделил проблеме свободы воли, в трактовке которой он проявил явный максимализм, считая, что каждый человек, обладая свободой воли, несет ответственность за все, что творится в мире. Тут ответственность не увязывается с «мерой причастности» к событиям.

В своих философских суждениях Сартр отталкивался от идей Р. Декарта, С. Кьеркегора, 3. Фрейда, Э. Гуссерля и М. Хайдеггера.

В работах «Воображение» (1936), «Воображаемое» (1940) Сартр рассматривает феномен воображения как средство отрыва сознания от мира и полагание несуществующего. После анализа проблемы выдающимися умами прошлого, в частности, И. Кантом, рассуждения Сартра по этому вопросу выглядят, мягко говоря, не очень профессиональными.

То же можно сказать и об описании им самосознания, которое он трактует как некую «прозрачность» для субъекта сознания. Это явное упрощение: мы не так уж прозрачны для самих себя.

Сартр говорит о «пустом сознании» — это противоречит научной и философской традиции и самой сути дела, а кроме того, и утверждению самого Сартра: фактичность сознания должна быть постоянным уделом личности. Нельзя согласиться и с идеей Сартра о том, что человек, выбирая свою эпоху, выбирает и себя в ней. Все это значительно сложней. Человек не выбирает эпоху.

Сартр впадает в преувеличение возможностей человека, исходя из того, будто бы человек постоянно строит сам себя вплоть до мельчайших деталей и что человеку будто бы ничего не дано, и он сам должен постоянно встраивать свою фактичность в свой универсум.

Сартр тонко подметил, что человек всегда «натыкается» на свою ответственность и что у него нет «алиби» (но ведь в каких-то случаях оно есть). Верно, что человек постоянно осуществляет «суверенный выбор» в своих поступках и вообще в поведенческих актах.

Для политических воззрений Сартра характерно смешение несмешиваемого: позиций гуманизма, демократизма и левого экстремизма. Неудачна и его попытка синтеза марксизма и экзистенциализма. И. Фихте, как мы уже упоминали, сказал: «Каков человек, такова и философия». В этом много правды. А. Хюбшер так характеризует личность и основные экзистенциалистские принципы Сартра. Я позволю себе привести эту любопытную характеристику. Хюбшер так пишет о Сартре:

«Этот низенький, коренастый человек с широким, сильным ртом, тяжелым носом и в толстых очках, который сделал в первое послевоенное время парижское «Кафе де Флор» храмом, где проповедовал свое мрачное евангелие, пользуется двумя орудиями: философией и художественным творчеством.

От своего двоюродного деда Швейцера он не перенял почти ничего. В 20-х гг. он жил в Берлине, здесь теоретически познакомился с Гегелем, Хайдеггером и Ясперсом и не отрекается от связи с ними.

Но уже первое из его крупных сочинений — «Тошнота» — это роман и одновременно работа философа, умеющего писать о бытии и небытии, о Декарте и гуманизме, сопровождающего теоретическое мышление непрерывной писательской и критической работой.

В смене различных обликов главные действующие лица романов и драм не только служат для наглядного изложения его размышлений, но также, наоборот, несут в себе материал для дальнейшего развития его мировоззрения. Влияние Сартра основывается на этой гибкости и многосторонности творчества.

Он вывел экзистенциализм философии, он соединил его общие черты с литературой — в той мере, в какой можно говорить о единстве французского экзистенциализма в основном вопросе: есть ли еще сверх существования трансцендентность, воздействующая на область экзистенциального и дающая ей смысл?..

Сартр отвечает на этот вопрос отрицательно. Для него, как для Кьеркегора и Хайдеггера, человеческому существованию принадлежит страх, неуверенность в будущем, всеобщая бессмысленность жизни. Во все новых вариантах он показывает отрицательные стороны жизни.

Как современный Вергилий, он ведет читателя долгим путем через свой ад, проявляя странную склонность к дряблому, испорченному, гнойному, к крови и экскрементам, к бесчисленному множеству омерзительных, тошнотворных признаний.

Здесь есть мелкий чиновник, который стреляет, не целясь, в группу прохожих, побуждаемый к этому неопределенной ненавистью к человечеству; здесь есть женщины, которые не могут противостоять влиянию сумасшедшего, презренного мужчины: одна из них сама спасается бегством в мир безумия, другая возвращается к ненавистному мужчине, который не может ей дать ничего, кроме низменной эротики. И здесь есть, наконец, сам герой «Тошноты», который, почувствовав отвращение к малому камешку, перенес это чувство на весь мир, — и после этого произнес большой дифирамб, восхваляя это достигнутое им новое знание жизни. Сартр ищет другого решения, чем Хайдеггер. Человек брошен в мутную бессмысленность существования: и все же лишь в этом мире отрицательного, бессмысленного он может добиться свободы, не зависеть ни от кого и ни от чего. «Бытию-в-себе-вещей» противостоит «для-себя-бытие-человека» — их разделяет ничто, небытие. Тело человека, поскольку оно стало объектом, связывает его с бытием в себе. Но в своем личном существовании он есть чистое «для себя», бытие же само себя отрицает; посредством акта отрицающего обоснования человеческое существо отрывается от лона бытия — оно получает свободу, которая путем свободного выбора делает бытие определенным бытием. Так неожиданно возвращается шопенгауэровская противоположность между объектом и субъектом — правда, сниженная с высоты критики познания до уровня, не отягощенного критически-познавательным осознанием бытия. Неисписанный лист бумаги — таков человек в начале своей жизни. Ему встречаются все новые, все изменяющиеся ситуации, и его сущность образуется в зависимости от того, как он их преодолевает. Его сущность — это то, что он умеет делать из своего существования во встречающихся ему ситуациях. Его «для-себя-бытие» заключается в постоянном проектировании своей самости. «Человек есть лишь то, что он делает», — так написано в драме «При закрытых дверях», и это буквально повторяется в маленькой брошюре о гуманизме. Орест в «Мухах», до того как он действительно вмешивается в трагедию Атридов, страдает, угнетаемый чувством бесприютности, и не потому, что у него нет определенной жизненной сферы и прочных традиций, — это-то представляется преимуществом — но потому, что он не совершил ни одного поступка, который мог бы быть началом формирования личности. Лишь после того, как он убил свою мать, его жизнь начинается как собственно его существование. Симона де Бовуар, жена и самая продуктивная ученица Сартра, дает в драме «Ненужные рты» другой пример: она пытается доказать, что героизм и трусость — это не особенности или свойства, а роды действия, разного рода употребления, даваемые действующим человеком своему еще не определившемуся существованию. Он обременен безграничной свободой, но также и безграничной ответственностью. Человек, как говорит Сартр в своем главном сочинении, «осужден на свободу» (эта фраза повторяется в «Путях свободы»).

Что такое свобода? У Декарта она состоит в свободе разума от всех внешних оков, у Сартра она находится в сфере человеческого существования, она «творческая активность» — и ничего более. Над существованием нет какого-либо закона, императива, детерминизма.

Все, в чем раньше видели свободу, предопределение, нечто навязанное извне, человек принимает по свободному выбору — он существует, лишь поскольку он выбирает. Разумеется, он все вновь впадает в экзистенциальный страх, являющийся его жизненной стихией.

Любовь, половая страсть, мазохизм, садизм, ненависть, равнодушие все это отчаянные попытки скрыться от безжалостной свободы, сочетать браком «для-себя-бытие» (в отвратительной слизи) с «бытием-в-себе».

Однако свобода должна быть принимаема в одиноком героизме, без переклички с другими, без помощи, без метания по сторонам в поисках средств спасения, освобождающих оправданий.

У Сартра перед глазами позиция древних стоиков, сопротивляющихся своим непоколебимым равнодушием нападкам враждебного мира и сохраняющих даже в несчастье сознание своего превосходства. Все вновь из нашего наличного бытия возникает наше человеческое бытие, и именно это имеется в виду, когда экзистенциализм атеиста Сартра требует, чтобы за ним признали достоинства и долг гуманизма.

Известно странное отражение его учения в «кабачках экзистенциалистов» в Сен-Жермен-де-Пре: мода на платье — клетчатые рубашки, которые носят поверх брюк, полосатые носки, узкие брюки, длинные волосы на затылке, странно подстриженные бороды; танцевальный стиль винных погребков, давящая знойная духота негритянской музыки и коктейлей. Но все это просто выражение необузданной жажды оригинальности и свободных радостей жизни, одно из милых безумств вечного Парижа, мода, над которой вряд ли еще продолжают светить звезды Сартра.

Сартр уже не сидит теперь в «Кафе де Флор». Он ест мало, пьет еще меньше и почти не курит. Каждое утро он работает в своей комнате для занятий на улице Бонапарта и исписывает лист за листом. На его рояле лежит раскрытая партитура Баха. Секретарю с провалившимися щеками поручено держать на расстоянии докучливых посетителей» [176].

Источник: https://fil.wikireading.ru/63505

Читать

Я хотел бы выступить здесь в защиту экзистенциализма от ряда упреков, высказанных в адрес этого учения.

Прежде всего, экзистенциализм обвиняют в том, будто он призывает погрузиться в квиетизм отчаяния: раз никакая проблема вообще не разрешима, то не может быть и никакой возможности действия в мире; в конечном итоге это созерцательная философия, а поскольку созерцание – роскошь, то мы вновь приходим к буржуазной философии. Таковы главным образом обвинения со стороны коммунистов.

С другой стороны, нас обвиняют в том, что мы подчеркиваем человеческую низость, показываем всюду гнусное, темное, липкое и пренебрегаем многим приятным и красивым, отворачиваемся от светлой стороны человеческой натуры. Так, например, критик, стоящий на позициях католицизма, – г-жа Мерсье обвиняла нас в том, что мы забыли об улыбке ребенка.

Те и другие упрекают нас в том, что мы забыли о солидарности людей, смотрим на человека как на изолированное существо; и это следствие того, что мы исходим, как заявляют коммунисты, из чистой субъективности, из картезианского «я мыслю», то есть опять-таки из такого момента, когда человек постигает себя в одиночестве, и это будто бы отрезает нам путь к солидарности с людьми, которые находятся вовне и которых нельзя постичь посредством cogito.

Со своей стороны христиане упрекают нас еще и в том, что мы отрицаем реальность и значение человеческих поступков, так как, уничтожая божественные заповеди и вечные ценности, не оставляем ничего, кроме произвола: всякому позволено поступать, как ему вздумается, и никто не может судить о взглядах и поступках других людей.

На все эти обвинения я постараюсь здесь ответить, именно поэтому я и озаглавил эту небольшую работу «Экзистенциализм – это гуманизм». Многих, вероятно, удивит, что здесь говорится о гуманизме. Разберем, какой смысл мы в него вкладываем.

В любом случае мы можем сказать с самого начала, что под экзистенциализмом мы понимаем такое учение, которое делает возможной человеческую жизнь и которое, кроме того, утверждает, что всякая истина и всякое действие предполагают некоторую среду и человеческую субъективность.

Основное обвинение, нам предъявляемое, состоит, как известно, в том, что мы обращаем особое внимание на дурную сторону человеческой жизни. Мне рассказывали недавно об одной даме, которая, обмолвившись грубым выражением, заявила в виде извинения «Кажется, я становлюсь экзистенциалисткой».

Следовательно, экзистенциализм уподобляют непристойности, а экзистенциалистов объявляют «натуралистами». Но, если мы действительно натуралисты, вызывает крайнее удивление, что мы можем пугать и шокировать в гораздо большей степени, чем натурализм в собственном смысле.

Человек, относящийся терпимо к такому роману Золя[1] , как «Земля», испытывает отвращение, читая экзистенциалистский роман; человек, ссылающийся на народную мудрость, которая весьма пессимистична, находит нас законченными пессимистами. И в то же время трезво рассуждают по поводу того, что «своя рубашка ближе к телу» или что «собака любит палку».

Есть множество других общих мест, говорящих о том же самом: не следует бороться с установленной властью, против силы не пойдешь, выше головы не прыгнешь, любое не подкрепленное традицией действие – романтика; всякая попытка, не опирающаяся на опыт, обречена на неудачу, а опыт показывает, что люди всегда скатываются вниз, что для того, чтобы их удержать, нужно нечто твердое, иначе воцарится анархия. И, однако, те самые люди, которые пережевывают эти пессимистические поговорки, которые заявляют всякий раз, когда они видят какой-нибудь более или менее отвратительный поступок: «Да, таков человек!», и которые кормятся этими «реалистическими напевами», – эти же люди упрекают экзистенциализм в излишней мрачности, и притом так упрекают, что иногда спрашиваешь себя: не за то ли они им недовольны, что он, наоборот, слишком оптимистичен? Что, в сущности, пугает в этом учении? Не тот ли факт, что оно дает человеку возможность выбора? Чтобы это выяснить, надо рассмотреть вопрос в строго философском плане. Итак, что такое экзистенциализм?

Большинству людей, употребляющих это слово, было бы очень трудно его разъяснить, ибо ныне, когда оно стало модным, экзистенциалистами стали объявлять и музыкантов, и художников. Один хроникер в «Кларте» тоже подписывается «Экзистенциалист». Слово приобрело такой широкий и пространный смысл, что, в сущности, уже ничего ровным счетом не означает.

Похоже на то, что в отсутствие авангардного учения, вроде сюрреализма, люди, падкие на сенсации и жаждущие скандала, обращаются к философии экзистенциализма, которая, между тем, в этом отношении ничем не может им помочь. Ведь это исключительно строгое учение, меньше всего претендующее на скандальную известность и предназначенное прежде всего для специалистов и философов.

Тем не менее можно легко дать ему определение.

Дело, впрочем, несколько осложняется тем, что существуют две разновидности экзистенциалистов: во-первых, это христианские экзистенциалисты, к которым я отношу Ясперса[2] и исповедующего католицизм Габриэля Марселя[3] ; и, во-вторых, экзистенциалисты-атеисты, к которым относятся Хайдеггер[4] и французские экзистенциалисты[5] , в том числе я сам. Тех и других объединяет лишь убеждение в том, что существование предшествует сущности, или, если хотите, что нужно исходить из субъекта. Как это, собственно, следует понимать?

Возьмем изготовленный человеческими руками предмет, например книгу или нож для разрезания бумаги.

Читайте также:  Гигиена полости рта - основные инструменты и правила ухода за зубами

Он был сделан ремесленником, который руководствовался при его изготовлении определенным понятием, а именно понятием ножа, а также заранее известной техникой, которая предполагается этим понятием и есть, в сущности, рецепт изготовления.

Таким образом, нож является предметом, который, с одной стороны, производится определенным способом, а с другой – приносит определенную пользу. Невозможно представить себе человека, который бы изготовлял этот нож, не зная, зачем он нужен.

Следовательно, мы можем сказать, что у ножа его сущность, то есть сумма приемов и качеств, которые позволяют его изготовить и определить, предшествует его существованию. И это обусловливает наличие здесь, передо мной, данного ножа или данной книги. В этом случае мы имеем дело с техническим взглядом на мир, согласно которому изготовление предшествует существованию.

Когда мы представляем себе бога-творца, то этот бог по большей части уподобляется своего рода ремесленнику высшего порядка.

Какое бы учение мы ни взяли – будь то учение Декарта или Лейбница, – везде предполагается, что воля в большей или меньшей степени следует за разумом или, по крайней мере, ему сопутствует и что бог, когда творит, отлично себе представляет, что именно он творит. Таким образом, понятие «человек» в божественном разуме аналогично понятию «нож» в разуме ремесленника.

И бог творит человека, сообразуясь с техникой и замыслом, точно так же, как ремесленник изготовляет нож в соответствии с его определением и техникой производства. Так же и индивид реализует какое-то понятие, содержащееся в божественном разуме.

В XVIII веке атеизм философов ликвидировал понятие бога, но не идею о том, что сущность предшествует существованию. Эту идею мы встречаем повсюду у Дидро, Вольтера[6] и даже у Канта. Человек обладает некой человеческой природой. Эта человеческая природа, являющаяся «человеческим» понятием, имеется у всех людей.

А это означает, что каждый отдельный человек – лишь частный случай общего понятия «человек». У Канта из этой всеобщности вытекает, что и житель лесов – естественный человек, и буржуа подводятся под одно определение, обладают одними и теми же основными качествами.

Следовательно, и здесь сущность человека предшествует его историческому существованию, которое мы находим в природе[7].

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=103095&p=1

Основные положения экзистенциализма. Жан Поль Сартр

Жан-Поль Сартр является представителем атеистического направления в экзистенциализме. Это означает, что человек, обладая сознанием, знает о своей неизбежной смерти и, удостоверясь в отсутствии Бога как законодателя порядка для мира и нравственного образа жизни для человека, полностью предоставлен себе. В XVIII в.

в эпоху Просвещения от Бога отказались, но, утверждает Сартр, сохранили саму идею о том, что есть первичная неизменная сущность, которую люди в своем существовании должны реализовать. Вместо Бога ввели понятие «человеческая природа». Каждый человек, говорит Сартр, в этом случае — «лишь частный случай общего понятия «человек».

Сартр предлагает человеку быть последовательным до конца. Если мы пришли к выводу, что Бога нет, значит нет никакой неизменной человеческой природы, нет никакой заданной сущности человека, которая еще до рождения любого из нас определяет наше будущее существование.

Потому первый принцип экзистенциализма, который должен стать одновременно первым принципом жизни человека вообще, согласно французскому философу, следующий: существование человека предшествует его сущности.

Физиологическое рождение начинает отсчет существованию человека, который затем сам, опираясь на собственный опыт и понимание жизни, определит, реализует свою судьбу, свою человеческую сущность. Человек «заброшен» в мир. Только в факте рождения он не свободен относительно своей судьбы.

Здесь им распорядился кто-то другой, какая-то слепая сила рока, случайности или чего-либо еще, что он родился, к примеру, именно в России второй половины XX в., а не во Франции периода Наполеона Бонапарта, родился мужчиной, например, а не женщиной. Но в остальном человек свободен, он полностью несет ответственность за то, что он есть, и то, чем он будет завтра.

Без Бога как высшего и абсолютного авторитета общечеловеческие ценности, в том числе моральные заповеди, теряют свою силу и безусловность. Человек может не следовать сложившимся нормам.

Каждый из нас похож на других, каждый обладает своим пониманием жизни, обладает волей для достижения поставленных задач.

Без Бога опыт равноценен опыту всех других людей, если он не лучше, то и не хуже, так как нет судьи, могущего рассудить, что лучше, а что хуже. «Если Бога нет, то все позволено».

Экзистенциализм чрезвычайно повышает ответственность человека за себя и за все человечество, ибо каждый из нас абсолютно свободен в выборе своей сущности. Выбирая себя, свою судьбу, человек определяет судьбу и смысл для всего человечества.

Если человек, к примеру, выбирает женитьбу, то он тем самым склоняет и остальных к мысли, что брак — более достойная форма жизни, чем жизнь холостяка. Трус, становясь трусом, провоцирует и других на то, что трусость — это возможная, приемлемая форма человеческой жизни.

Это и означает ответственность свободы, ответственность выбора, которую каждый человек должен ощущать и, исходя из нее, жить.

Даже если человек пытается не выбирать, живет привычной повседневной жизнью, не задумываясь, это означает, что он все равно уже выбрал — выбрал ложь, нечестность человеческого существования. Таков парадокс человеческой жизни.

Обладая сознанием и волей, следовательно, ясным сознанием своего удела в мире, человек выбирает определенную форму жизни и должен сам нести ответственность за выбранное. Ссылки на внешние обстоятельства, которые вроде бы заставили человека поступить так, а не иначе, на безвыходность ситуации — уловки, которые человек придумывает, чтобы уйти от ответственности собственного выбора.

Понятия, которые определяют ситуацию данного выбора, проектирования человеком себя, а через себя и всего человечества, выражаются у Сартра как понятия «тревоги», «заброшенности» и «отчаяния».

Человек — это «тревога». Он не может не ощущать этой тревоги, потому что, выбирая себя, он выбирает сущность для всего человечества, а ошибиться в своем выборе очень легко.

Задача усугубляется тем, что опереться в этом выборе не на кого, последнее решение только за самим выбирающим.

По Сартру, каждый человек должен себе сказать: действительно ли я имею право действовать так, чтобы человечество брало пример с моих поступков? Если же он не говорит себе этого, значит, скрывает от себя свою тревогу.

Вместе с «тревогой» человек ощущает и свою «заброшенность» . Это означает, что у человека нет внешних подсказок, опоры, которые помогли бы сделать правильный выбор. Когда люди толкуют о том, что кого-либо к определенному решению подтолкнуло соответствующее внешнее явление, знак или, иначе говоря, «перст судьбы», то, согласно Сартру, это самообман.

Нету человека никаких внешних знаков, указаний, подсказывающих определенное направление действий. Человек «заброшен». Любой внешний знак, жизненный случай каждый расшифрует исходя из собственного видения мира и себя в этом мире. В годы Второй мировой войны ему довелось познакомиться с одним молодым человеком. Тот был из бедной семьи, отец у него умер.

Жил он на стипендию, получаемую в церковном учебном заведении, да и там ему постоянно давали понять, что содержат его лишь из милости. Примерно в восемнадцать лет этот юноша потерпел неудачу в любви, а позже, когда выбрал для себя карьеру, потерпел крах и здесь — «провалился» на военной подготовке. Это было последней каплей в его жизни. Это был «знак», символ судьбы.

Но знак чего? Он мог впасть в отчаяние, озлобиться на мир и стать преступником, а мог стать революционером, решившим рассчитаться с несправедливостью существующего общественного порядка. Но он расшифровал для себя свои жизненные неурядицы иначе: что это «знак» сверху, означающий его непригодность для мирской жизни и предназначенность для монашеской. Он вступил в иезуитский орден.

Таким образом, человек сам несет ответственность за истолкование знамения. Заброшенность предполагает, что он в своем выборе и осуществлении себя может принимать во внимание лишь то, что сам может сделать в той или иной жизненной ситуации. Предположения, что сейчас, в данную эпоху, через конкретного человека реализуется какой-то общий план — это все иллюзии.

Никакого предначертанного пути у человечества, какого-либо закономерного, прогрессивного развития общества, реализующегося через поколения, не существует. Выбирая путь для себя и человечества, приходится «действовать без надежды». Нет никаких гарантий, что наш путь и наш выбор будет поддержан в дальнейшем людьми, приходящими после нас.

Ведь незаменимой человеческой сущности нет, поэтому другой человеческий выбор может перечеркнуть то, что люди пытаются проектировать и осуществить сейчас.

Следовательно, только выбор самих людей, конкретные практические шаги каждого ныне живущего человека обеспечат человечеству то или иное настоящее или будущее.

Экзистенциализм тем самым отдает судьбу человека в его собственные руки, и человек сам создает тот облик своей жизни, который он заслуживает, на который у него хватит сил. «Человек существует лишь настолько, насколько себя осуществляет».

Человек, утверждает Сартр, — это ряд его поступков, и оценивать человеку свои возможности и качества следует по тем практическим результатам, которых он достиг.

Источник: https://magref.ru/osnovnyie-polozheniya-ekzistentsializma-zhan-pol-sartr/

Жан-Поль Сартр — Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии

Здесь можно скачать бесплатно «Жан-Поль Сартр — Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии» в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Философия, издательство Издательство «Республика», год 2000.

«Бытие в ничто» – самый известный и значительный философский труд французского писателя и мыслителя-экзистенциалиста Ж. П. Сартра (1905–1980). Опубликованный в 1943 г., ов сразу же обратил на себя внимание оригинальностью выводов, необычностью своих образов.

Ов заставил по-вовому взглянуть ва такие традиционные для философии вопросы, как суть человеческого бытия, особенности сознания и действия человека, его отношение к мвру вещей и других людей, смысл в корни его свободы и ответственности.

Переведенный ва многие языки труд Сартра ныне впервые обретает своего русскоязычного читателя, ухе знакомого с его художественной прозой.

Издание адресовано всем, кто интересуется философскими идеями XX в.

Философия была основанием всей его разнообразной творческой деятельности.

Нельзя понять его художественные произведения, не зная его философии, но вместе с тем более адекватной интерпретации его философских идей можно достичь, лишь обращаясь к его романам, пьесам, рассказам.

Отец Сартра, морской офицер, умер, когда мальчику не исполнилось и двух лет. Воспитание он получил в семье отца матери, Карла Швейцера, дяди Альберта Швейцера (1875–1965), знаменитого немецко-французского философа, врача и миссионера. Дед Сартра был профессором немецкого языка в Сорбонне.

О своих детских годах философ прекрасно рассказал в повести «Слова», он был удостоен за нее звания лауреата Нобелевской премии (1964), от которой отказался по политическим мотивам. Сартр посещал лицей Генриха IV в Париже, а после второго замужества матери – лицей в Ля Рошель, поступив затем в престижную высшую Нормальную школу.

В этом учебном заведении и в Сорбонне он встретился с такими ставшими впоследствии известными мыслителями, как Р. Арон, К. Леви-Строс, М. Мерло-Понти, С. Вейль, Ж. Ипполит, Э. Мунье. С некоторыми из них он сохранил дружбу на многие годы.

Там же он познакомился с Симоной де Бовуар и, хотя был против «буржуазного брака», заключил с ней союз, который продолжался в течение всей его жизни. Симона де Бовуар оставила воспоминания, подробно освещающие многие стороны личной жизни и общественно-политической деятельности философа[1].

После окончания высшей Нормальной школы Сартр с 1931 по 1945 г. преподает в лицеях Гавра, Лиона и Парижа, после чего отказывается от академической карьеры; от случая к случаю он выступает с докладами, дает интервью, занимается политической и общественной деятельностью в соответствии с принципами своей философии активизма.

В 1933–1934 гг. Сартр – стипендиат Французского института в Германии. Первый год он провел главным образом в Берлине, изучая труды Гуссерля, Хайдеггера, Ясперса, Шелера, а также психоаналитиков. Второй год он находился во Фрейбурге.

Во время пребывания в Гавре в 1938 г. Сартр опубликовал философский роман в форме дневника «Тошнота», принесший ему известность, В 1939 г. он был призван в армию, попал в плен в 1940 г.

и годом позже выпущен из заключения по состоянию здоровья.

Перед войной он публикует свои первые философские работы: «Трансцендентность Это» с подзаголовком «Основы феноменологического описания» (1936), «Воображение» (1936), «Очерк теории эмоций» (1939) и «Воображаемое» (1940). Над своим основным философским произведением «Бытие и ничто» Сартр, по его словам, работал с 1930 г., т. е. 13 лет; оно вышло в оккупированном Париже в 1943 г.

Во время войны он принимает активное участие в движении Сопротивления, симпатизирует Коммунистической партии. В 1945 г. вышли из печати два тома романа «Дороги свободы», в 1949 г. – третий. Роман остался незавершенным. Особое внимание Сартр уделяет театру.

Он убежден, что человек раскрывается в действии и через действие, а последнее лучше всего передает и изображает драматическое искусство. Его трагедия «Мухи» на сюжет античного мифа была впервые сыграна в бараке для заключенных. В 1943 г. знаменитый Шарль Дюллен показал ее в Париже. Никто из зрителей не сомневался в звучавшем в ней призыве к сопротивлению оккупантам.

Затем Сартр пишет драмы «За запертой дверью» (1944), «Грязные руки» (1948), «Дьявол и Господь Бог» (1951), «Некрасов» (1955), «Затворники Альтоны» (1960).

Кроме этого Сартр создает фактически новый жанр в литературе, написав серию социально-философских, психологических и исторических биографий выдающихся писателей. Это книги о Ш. Бодлере, Ж. Жане, огромный – свыше двух тысяч страниц – роман-биография о Г.

Флобере, оставшийся незавершенным, а также незаконченная книга о Малларме, вышедшая посмертно в 1986 г. В последние годы жизни Сартр работал над книгами по этике, которые были опубликованы его приемной дочерью Арлетой Элькайм-Сартр: «Тетради по морали» (1983) и «Истина и существование» (1989).

Отдельное место занимает большая и незаконченная работа «Критика диалектического разума» (I960), продолжающая его основной труд по философии.

Нельзя говорить о жизни и творчестве Сартра, не касаясь его общественной и политической деятельности, которая хотя и не всегда соответствовала его теоретическим взглядам и поискам, но так или иначе оказывала на них влияние.

От утверждения суверенного эстетического мира художника, от защиты чистого искусства как убежища от случайностей и абсурда мира он перешел к ревностной защите «ангажированной» литературы и политического действия ради изменения мира. Даже во внешней стороне своей жизни Сартр был подчеркнуто антибуржуазен. Будучи лицейским преподавателем, он принципиально не носил галстук, считая его атрибутом буржуазного этикета.

Во времена оккупации Сартр организует подпольную группу под названием «Социализм и свобода». В годы войны во Вьетнаме и Корее он принимает самое живое участие в антивоенных выступлениях, а также в демонстрациях рабочих, служащих и студентов, боровшихся за свои права. Вместе с другими продает на улицах левую литературу. После образования Всемирного Совета Мира он входит в состав его Бюро.

Когда в 1965 г. Сартра пригласили в США для чтения лекций в Корнуэльском университете, он отказался приехать, выступив с заявлением «Почему я не еду в Соединенные Штаты».

В нем он говорит: «Дискуссия возможна только с теми, кто готов поставить под вопрос всю американскую империалистическую политику не только во Вьетнаме, но и в Южной Америке, в Корее и во всех странах, образующих «третий мир».

Более того, дискуссия возможна только с теми американцами, кто признает, что американская политика не может быть изменена, если полностью не изменить американское общество. Теперь же только немногие, даже в американском левом движении, готовы идти так далеко»[2].

Требование Сартра предоставить независимость Алжиру вызвало озлобленную реакцию ультраправых «оасовцев». Они призывали ни больше ни меньше как расстрелять Сартра. В его дом была брошена бомба.

Французский философ неоднократно посещал Советский Союз, но был достаточно критически настроен по отношению к его политике. Так, во время ввода войск в Венгрию в 1956 г. он поместил в основанном им вместе с Мерло-Понти и Симоной де Бовуар журнал «Les temps modernes» («Новые времена») большую статью «Призрак Сталина».

Однако, осуждая вторжение войск и французскую компартию за подчинение Москве, Сартр считает, что справедливые требования относительно свободы слова, мысли, собраний и т. д., выдвинутые в Будапеште, основывались не на марксизме, а на опасной тенденции к анархизму[3]. Он выступил и против ввода войск пяти стран во главе с СССР в 1968 г.

Источник: https://www.libfox.ru/168005-zhan-pol-sartr-bytie-i-nichto-opyt-fenomenologicheskoy-ontologii.html

Ссылка на основную публикацию