Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер и его философия — биография и учения философа

— Присаживайтесь, всё сами увидите, — говорит авторитетный донской физик — преподаватель физфака ЮФУ, кандидат физико-математических наук Сергей Герасимов. Он включает компьютер и запускает видео.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!

Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер и его философия - Студенческий портал

…Поначалу ничего необычного на экране нет. Лес, тропинка. Потом камера сосредоточилась на большом дольмене с круглым отверстием у самой земли. Дольменов — сооружений из камня, выложенных нашими предками около пяти тысяч лет назад, в эпоху бронзы, много на Кавказе и в Краснодарском крае.

— А вот сейчас будет страшно, — предупреждает Герасимов. — О-о-о, вот-вот, видите, появилось чёрное, — он взволнованно указывает в правый угол экрана.

Оттуда будто из воздуха образуется чёрное облако не то пара, не то дыма. Становится действительно не по себе. Клубясь, оно несётся вперёд, потом сворачивает в сторону. И, облетев половину дольмена, пропадает.— Жаль, что вот на этой копии я стёр звук. Иначе бы вы услышали, как я кричу от ужаса: «Боже, да тут ТАКОЕ творится!» — говорит Герасимов.

Началось его увлечение дольменами несколько лет назад. Той осенью приятельница-психолог, тоже преподаватель ЮФУ Людмила Акопова, показала ему странное фото, сделанное под Геленджиком, где она провела отпуск.

— Она ездила на экскурсию к дольменам, недалеко от деревеньки Пшада, что в окрестностях Геленджика, — рассказывает Герасимов. — Разумеется, пофотографировала дольмены.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!
Читайте также:  Плесневые грибы - зарождение микологии и общая характеристика

Оценим за полчаса!

Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер и его философия - Студенческий портал

И вот на одном снимке в метре от дольмена и оказалось очень явственно снято… большое, с арбуз, белое пятно.

Герасимов, занимающийся изучением оптических свойств, досконально проверил фото, чтобы исключить вероятность блика, брака, фотошопа. Было очевидно, что «поймано» нечто странное.

Да и Людмила Акопова сказала, что к своему изумлению заметила у одного из дольменов нечто белое, пару раз промелькнувшее.

«Я поймал эту сущность»

С тех пор каждый год пару недель Герасимов посвящает поездкам под Геленджик и т.д., где изучает дольмены.— Нечто странное я не однажды замечал и в «деревне дольменов» у посёлка Возрождение.

Позже — у дольменов рядом с посёлочком Гузерипль, — рассказывает он.

…Но открытие было сделано в прошлом году у другого каменного сооружения — просевшего в землю дольмена в окрестностях посёлка Хаджох в Адыгее (он и снят на видео).

— У остальных крутятся туристы, провести исследования тяжело, — объясняет он. — А хаджохский — вдали от туристских троп.

В итоге несколько лет назад в Ростове была собрана небольшая экспедиция для изучения преимущественно этого дольмена. Вошли в неё Герасимов, Акопова, ещё несколько научных работников.

У дольмена Герасимов две недели замерял электромагнитное излучение, поставил датчики движения и прочее оборудование. А также члены экспедиции по часу-два в день снимали на видео- и DVD-камеры дольмены. И не просто несколько раз увидели два странных явления, но и сняли оба на видео и DVD, сфотографировали.

Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер и его философия - Студенческий портал

Первая аномалия — тот самый клубящийся чёрный дым. Вторая — что-то вроде светящихся неестественным ярко-синим светом существ (отдалённо напоминающих змей), периодически на огромной скорости проползающих у дольменов. Они, как и чёрный дым, возникают будто из воздуха и словно в воздухе растворяются.

— Мы изучили разные версии. Но, например, эти сущности перемещаются с очень большой скоростью — преодолевают 10 метров за полсекунды. Все известные птицы и насекомые летают куда медленнее, — объясняет Герасимов. А в конце поездки один чёрный клубящийся шар Герасимов с помощью специального оборудования… поймал.

Шаровая молния или…

Одно время хранил находку дома, сейчас она в лаборатории рентгеноструктурного анализа физфака. Он готов предоставить её тем физикам, которые пожелали ли бы её более детально исследовать. Мне же показывает на компьютере фотографии пойманного «шара». По виду это газообразное комковатое вещество (см. фото).

Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер и его философия - Студенческий портал

— Извините, мы пока толком не знаем, что это, опасно оно или нет. Показывать вам саму ёмкость побаиваюсь, — объясняет Герасимов.

…За последние годы он перелопатил и научную, и художественную литературу, связанную с дольменами. В поездках расспрашивает местных об этих сооружениях.

— В итоге я собрал уйму самых разных свидетельств, — рассказал он. — Одни люди тоже видят вокруг дольменов чёрные и белые летающие шары, другие наблюдали призраков — некую размытую сущность либо какое-то непривычное для землянина живое существо.

Скажем, подобные явления у дольменов в Возрождении, рядом с рекой Жане, даже прозвали призраками реки Жане. Но я всё же склоняюсь к мнению, что вокруг дольменов, в них самих происходят какие-то неизвестные пока науке атмосферные явления.

Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер и его философия - Студенческий портал

Скажем, то, что я поймал (безусловно, ЕГО ещё долго предстоит исследовать, вопросов тьма), — это сгусток плазмы. Что-то вроде шаровой молнии. Хотя опять же: что такое эта молния — вопрос. Как писал нобелевский лауреат Пётр Капица: «Шаровая молния — загадка, которая оказалась мне не по зубам». И с тех пор ничего в понимании этого явления не изменилось…

Есть и ещё один поразительный и вряд ли случайный факт: уже установлено, что практически все дольмены стоят в местах геологических разломов в земной коре.

Видимо (я сторонник этой теории), в этих местах испокон веков происходят какие-то неведомые явления, выброс в атмосферу каких-то веществ.

И древние с помощью дольменов пытались эти выбросы контролировать, время от времени запирали их в дольменах.

Также у дольменов Сергей Герасимов зафиксировал ряд странностей, касающихся электромагнитного излучения, «но их всё же надо перепроверить».

Источник: https://oglyanis.mirtesen.ru/blog/43271656823/next

Шпенглер освальд

Родился в семье почтового чиновника Бернарда Шпенглера и танцовщицы Паулины Грантзоф. С 1891 г. Шпенглеры проживали в Галле, где Освальд поступил в классическую гимназию.  Во время учебы Шпенглер увлекся музыкой, литературой, поэзией и философией.

В этот период его любимым авторами стали И. Гете и Ф. Ницше: «Гете дал мне метод, Ницше  — способность задавать вопросы». С 1901 г. Шпенглер брал курсы в университетах Галла, Берлина и Мюнхена, где изучал естественные науки и философию. В 1904 г.

защитил докторскую диссертацию «Метафизические основы философии Гераклита». В 1905-1911 г. Шпенглер работал учителем в школах Дюссельдорфа, Саарбрюккена и Гамбурга, где преподавал немецкую историю и математику. В 1911 г.

после смерти матери Освальд переехал в Мюнхен, где проживал до конца своей жизни. Он подрабатывал учителем, писал для нескольких изданий.

«Закат Европы»

В 1911 г. Шпенглер начал работать над философским трудом «Закат Европы». В этой работе он представил оригинальную историософскую концепцию. По Шпенглеру понимание истории человечества как линейного процесса в корне неверно.  Он предлагает рассматривать историю через отдельные культуры, характеризуя культуру как «человеческую индивидуальность высшего порядка».

Фактически философ синонимично рассматривает понятие культуры как цивилизации, которая подобна в своем развитии человеку: «У каждой есть свое детство, своя юность, своя возмужалость и старость».

В связи с этим, Шпенглер выделил следующие культуры-цивилизации: египетская, вавилонская, китайская, индийская, мексиканская, античная, арабская, фаустовская  («европейская культура воли»).

Своеобразным толчком к написанию «Заката Европы» стал кризис предвоенных лет, когда Шпенглер изменил точку взгляда на происходящие события: отныне он видел в них не только национальные интересы, столкновение личностей и экономическую борьбу, но изменение фазы внутри «великого исторического организма». Историософский труд был закончен в 1914 г., однако из-за начала Первой мировой войны публикация книги была отложена до 1918 г. Сразу же после выхода в свет концепция Шпенглера получила широкое признание. В 1919 г. книга была переведена на несколько иностранных языков. В 1922 г. вышло издание на русском языке. Немалому успеху книги способствовало наступление экономического кризиса и депрессии в Германии, которые как будто иллюстрировали идею о гибели западноевропейской и американской цивилизации.

В 1919 г. Шпенглер получил предложение стать профессором философии в Геттингенском университете, однако отказался из-за своего желания сконцентрироваться на писательской деятельности. В 1919 г.

Шпенглер опубликовал эссе «Пруссачество и социализм», ставшее одной из его первых политических работ. В 1922 г. вышел в свет второй том «Заката Европы». В 1924 г.

Шпенглер участвовал в политической кампании Ганса фон Секта.

В 1931 г. вышла в свет работа «Человек и техника», где критиковался индустриализм и тенденции развития технологий. По Шпенглеру, западноевропейская и американская культуры могут быть уничтожены в ходе военно-экономической гонки. В 1933 г. историософ опубликовал труд «Годы решений».

В работе анализировалось положение Веймарской республики, а также критически разбирался приход национал-социалистов к власти в Германии. Шпенглер дал жесткую оценку идеологической и политической практике Третьего Рейха.

В издании автор также предсказывал еще одну мировую войну, которая могла стать концом западной цивилизации.

В 1933 г. Шпенглер был избран в Немецкую академию. В 1934-1936 гг.

историософ вел уединенный образ жизни, занимался коллекционированием турецкого, персидского и индийского оружия, редких литературных изданий и, в целом, пополнял свою многотысячную библиотеку.

Несмотря на противодействие власти и участившиеся к 1935 г. нападки на его творчество в немецкой прессе, работы Шпенглера пользовались большой популярностью, хотя многие современники и считали некоторые концепции автора спорными.

Источник: https://w.histrf.ru/articles/article/show/shpienglier_osvald

Шпенглер Готтфрид Освальд Арнольд

О́свальд А́рнольд Го́ттфрид Шпе́нглер (нем. Oswald Arnold Gottfried Spengler; 29 мая 1880 года,Бланкенбург, Германия — 8 мая 1936 года, Мюнхен) — немецкий историософ, представитель философии жизни, публицист консервативно-националистического направления[3].

Биография

Родился в небольшом провинциальном городке Бланкенбурге у подножия гор (Гарц, нынешняя земля Саксония-Ангальт) в семье почтового чиновника, был старшим из четырёх детей и единственным мальчиком.

В 1891 году семья переехала в Галле, где Освальд изучал латинский язык в заведениях Франке. ВУниверситете Галле, Мюнхенском и Берлинском университетах он изучает математику, естественные науки и философию. Защищает диссертацию на тему «Метафизические основы философии Гераклита» в университете Галле и получает докторскую степень по философии (1904). Затем работает учителем вГамбурге.

Академическую карьеру начал в Мюнхенском университете в качестве преподавателя математики.

Пытался заняться публицистикой, однако, после прихода к власти нацистов в 1933 году и изъятия[источник не указан 48 дней] одной из его книг, вёл уединённую жизнь.

Незадолго до своей смерти, которая произошла из-за сердечного приступа 8 мая 1936 года, предположил[источник не указан 48 дней], что Третий Рейх едва ли просуществует ещё хотя бы 10 лет, что оказалось пророчеством.

Философские взгляды

Предметом философско-культурологических исследований Шпенглера была «морфология всемирной истории»: своеобразие мировых культур (или «духовных эпох»), рассматриваемых, как неповторимые органические формы, понимаемые с помощью аналогий.

Решительно отвергая общепринятую условную периодизацию истории на «Древний мир — Средние века — Новое Время» (поскольку она никакого значения не имеет для неевропейских обществ), Шпенглер предлагает другой взгляд на мировую историю — как на ряд независимых друг от друга культур, проживающих, подобно живым организмам, периоды зарождения, становления и умирания.

Нивелирующее единство идеи всемирно-исторического процесса Шпенглер предлагает заменить иной картиной — циклической историей возникновения, расцвета и гибели многочисленных самобытных и неповторимых культур.

К числу «великих культур», вполне реализовавших свои потенции, Шпенглер относит китайскую, вавилонскую, египетскую, индийскую, античную, византийско-арабскую, западную, культуру майя, а также «пробуждающуюся» русско-сибирскую.

Уникальность каждой культуры обеспечивается своеобразием её «души»: в основе античной культуры лежит «аполлоновская» душа, арабской — «магическая», западной — «фаустовская» и т. д.

Умирание всякой культуры, будь то египетской или «фаустовской» (то есть западной культуры XII—XVIII вв), характеризуется переходом от культуры к цивилизации. Отсюда ключевое в его концепции противопоставление на «становящееся» (культура) и «ставшее» (цивилизация).

Так, культура Древней Греции находит своё завершение в цивилизации Древнего Рима. Западно-европейская культура, как неповторимый и ограниченный во времени феномен, зарождается в IX веке, переживает свой расцвет в 15—18 вв. и с 19 в.

, с наступлением периода цивилизации, начинает «закатываться»; конец западной цивилизации (с 2000 г.), по Шпенглеру, проделавшему колоссальную работу по сбору фактического материала о различных мировых культурах, сопоставим (или «одновременен») с 1—2 вв.

  • Последовательно проводимый Шпенглером тезис об уникальности культур, их сменяемости (не преемственности) вел к признанию их ценностной эквивалентности: все они равны по своему историческому значению и должны сопоставляться вне всяких оценочных категорий.
  • Сравнительный анализ культур, как считает Шпенглер, обнаруживает единство их судьбы: каждая культура проходит одну и ту же последовательность фаз развития, и основные черты каждой фазы тождественны во всех культурах; все культуры сходны по длительности существования (около 1000 лет) и темпам своего развития; исторические события, относящиеся к одной культуре, имеют соответствия (гомологии) во всех других.
  • Каждая культура, исчерпывая свои внутренние творческие возможности, мертвеет и переходит в фазу цивилизации («цивилизация», по Шпенглеру, есть кризисный исход, завершение любой культуры), для которой свойственны атеизм и материализм, агрессивная экспансия вовне, радикальный революционизм, сциентизм и техницизм, а также урбанизация («в мировом городе нет народа, а есть масса» («Закат Европы»).

Во введении к «Закату Европы» О. Шпенглер пишет: «Для настоящего знатока людей не существует абсолютно правильных или ложных точек зрения». Там же он заявляет: «Нет никаких вечных истин. Каждая философия есть выражение своего, и только своего, времени». А в другом месте этой работы утверждает: «Общечеловеческой морали не существует… Существует столько же моралей, сколько и культур…»[4].

В качестве фундамента исторического метода Шпенглера выступал концепт «смысла чисел», ещё более дистанцирующий друг от друга природу и историю. По мысли Шпенглера, духовная жизнь человека, наделённого «бодрствующим сознанием», разворачивается во времени и в определенном направлении.

Как результат, в сознании индивида конституируется присущая только ему, его личная картина мира: либо образно-символическая, либо рационально-понятийная. Посредством типа математического числа или слова фиксируется образное мирочувствование уже ставшего, осуществленного — «природа», согласно Шпенглеру, «исчислима».

История же как динамичное осуществление возможной культуры сопряжена с хронологическими величинами и чужда однозначным расчетам.[5]

Читайте также:  Абрахам Маслоу - оценка деятельности и публикации

При этом, согласно Шпенглеру, саморазвитие культуры возможно лишь в контексте осознания её субъектами значимости процедур измерения, счёта, формирования и фиксации образов внешнего мира и т. д.

Так, в контексте концепции «смысла чисел», античная культура, базирующаяся, по Шпенглеру, на конечности, телесности числового ряда, противоположена цивилизации современного Запада, фундируемой числовой идеей бесконечности.

Свое собственное видение истории Шпенглер определил как критику классического историзма: по его мнению, именно хронология и «глубинное переживание» судеб культур обуславливают систематизацию явлений по историческому методу — культурология в таком контексте выступает в качестве «морфологии» истории.[источник не указан 2049 дней]

По схеме Шпенглера, все способы познания суть «морфологии»; морфология природы — это обезличенная систематика; морфология же органического — жизни и истории — есть «физиогномика» или перенесенное в духовную область подчеркнуто индивидуализированное искусство «портрета культуры».

Постижение культурных форм, по мнению Шпенглера, в корне противоположно абстрактному научному познанию и основано на непосредственном «чувстве жизни».

Проявления той или иной культуры объединяет не только общая хронологическая и географическая отнесенность, но, прежде всего, тождество стиля, которое обнаруживается в искусстве, политике, экономической жизни, научном видении мира и т. п.

Культуры, по мнению Шпенглера, возникают «с возвышенной бесцельностью, подобно цветам в поле», и столь же бесцельно уходят со сцены («…лишь живые культуры умирают» [источник не указан 2049 дней]), не оставляя после себя ничего.

Морфология культуры Шпенглера сообщила западному миру, что он неудержимо клонится к закату: по убеждению Шпенглера, рационалистическая цивилизация означает деградацию высших духовных ценностей культуры, обреченной на гибель.

Великие культуры прошлого, по мысли Шпенглера, как бы демонстрируют Западу его собственную судьбу, его ближайшее историческое будущее.

Шпенглер негативно относился как к социалистическим идеям («социализм, вопреки внешним иллюзиям — отнюдь не есть система милосердия,гуманизма, мира и заботы, а есть система воли к власти… „благоденствие“ в экспансивном смысле… Все остальное самообман») так и к национал-социализму — он открыто отказался от сотрудничества с нацистами в Германии.

Тем не менее, в своей работе «Пруссачество и социализм», Шпенглер выделяет особый социализм, свойственный только немцам. Он заключается в прусском государственническом духе, немецком коллективизме и стремлении к расширению границ. Такое свойство немецкого духа философ называет «истинным социализмом», отвергая социализм как идеологию левого толка[источник не указан 1250 дней].

Список культур

Шпенглер ярко портретирует «души» культур[6]:

  • Вавилонская
  • Арабо-византийская — пра—символ «пещера» (в основе «магическая» душа со строгим противопоставлением души и тела)
  • Египетская — пра—символ «путь»
  • Индийская
  • Китайская — пра—символ «Дао»
  • Майанская (Мексиканская)
  • Греко-римская (Античная) — пра—символ «телесное, скульптурно оформленное тело» (имеет в своем основании «аполлоновскую» душу)
  • Западноевропейская — пра—символ «бесконечность» («фаустовская» душа, воплощенная в символе чистого бесконечного пространства и временного процесса).

Стадии развития культуры

Каждая культура в своем развитии проходит ряд основных стадий: 1) мифо-символическая — стадия зарождающейся культуры, когда основные её формы только зарождаются; 2) стадия ранней культуры, когда ее формы только возникают; 3) стадия метафизико-религиозной (высокой) культуры, на которой она достигает своего расцвета; 4) стадия старения и гибели культуры — стадия цивилизации.

Исторические псевдоморфозы

Историческими псевдоморфозами Шпенглер называл «случаи, когда чуждая древняя культура довлеет над краем с такой силой, что культура юная, для которой край этот — её родной, не в состоянии задышать полной грудью и не только что не доходит до складывания чистых, собственных форм, но не достигает даже полного развития своего самосознания»[7]. К числу исторических псевдоморфозов Шпенглер относит арабскую культуру и Петровскую Русь[8].

А. С. Алексеев отмечает: «суждения О. Шпенглера об искусстве Древнего Египта позволяют нам узнать очень многое о впечатлении, произведённом этим искусством на О. Шпенглера, но они не имеют решительно никакого отношения к жизни и культуре древних египтян»[9].

Взгляды на современную ситуацию в мире

В своей книге «Годы решений» О. Шпенглер открыто выступает сторонником национал-социалистического переворота в Германии:

Едва ли кто-то так же страстно, как я, ждал свершения национального переворота этого года

— О. Шпенглер «Годы решений»

.

Данное событие О. Шпенглер видел как часть глобальной «белой революции», апологетом которой он сам себя и видит. Раскрытию данного понятия посвящена вторая глава книги под названием «Белая мировая революция». Двумя главными противниками данной революции Шпенглер считает классовую борьбу и «цветное» население мира.

Она соединяет в себе «горизонтальную» борьбу между государствами и нациями с вертикальной борьбой между ведущими слоями белых народов и другими слоями, тогда как на заднем плане уже началась более опасная вторая часть революции, а именно: нападение на белых в целом со стороны всей массы цветного населения Земли, медленно осознающего свою общность.

— О. Шпенглер «Годы решений»

Но этого не может и не должно быть. Возможно, заяц сможет обмануть лису. Но не человек человека. Цветной видит белого насквозь, когда тот говорит о «человечестве» и вечном мире. Он чует неспособность и отсутствие воли защищать себя. … Цветные — не пацифисты.

Они не держатся за жизнь, единственной ценностью которой является ее продолжительность. Они подберут меч, если мы его отбросим. Когда-то они боялись белого, теперь они его презирают.

Это мнение можно прочитать в их глазах, если белые мужчины и женщины ведут себя перед ними так, как они это делают у себя дома или в самих цветных странах. Когда-то наша мощь приводила их в ужас, как первые римские легионы — германцев.

Сегодня, когда они сами стали силой, их таинственная душа, которую нам никогда не понять, выпрямляется и смотрит на белых свысока, как на нечто вчерашнее.

Источник: https://www.litmir.me/a/?id=26381

Освальд Шпенглер

О́свальд А́рнольд Го́ттфрид Шпе́нглер (нем. Oswald Arnold Gottfried Spengler; 29 мая 1880, Бланкенбург, Германия — 8 мая 1936, Мюнхен, Германия) — немецкий философ и культуролог.

Биография Изучал философию, историю, математику и искусство в Мюнхенском и Берлинском университетах, докторскую степень получил в 1904. Работал учителем в Гамбурге.

Академическую карьеру начал в Мюнхенском университете в качестве преподавателя математики.

Пытался заняться публицистикой, однако, после прихода к власти нацистов в 1933 году и изъятия одной из его книг, вёл уединённую жизнь.

Основные труды

Философия. Концепция культурно-исторического плюрализма

Предметом исследований Шпенглера была «морфология всемирной истории», то есть своеобразие мировых культур (или «духовных эпох»), рассматриваемых, как неповторимые органические формы, понимаемые с помощью аналогий.

Решительно отвергая общепринятую условную периодизацию истории на «Древний мир — Средние века — Новое Время», Шпенглер предлагает другой взгляд на мировую историю — как на ряд независимых друг от друга культур, проживающих, подобно живым организмам, периоды зарождения, становления и умирания.

Умирание всякой культуры, будь то египетской или «фаустовской» (то есть западной культуры XII—XVIII вв), характеризуется переходом от культуры к цивилизации. Отсюда ключевое в его концепции противопоставление на «становящееся» (культура) и «ставшее» (цивилизация). Так, культура Древней Греции находит свое завершение в цивилизации Древнего Рима.

Западно-европейская культура, как неповторимый и ограниченный во времени феномен, зарождается в IX веке, переживает свой расцвет в 15—18 вв. и с 19 в., с наступлением периода цивилизации, начинает «закатываться»; конец западной цивилизации (с 2000 г.

), по Шпенглеру, проделавшему колоссальную работу по сбору фактического материала о различных мировых культурах, сопоставим (или «одновременен»)с 1—2 вв. в Древнем Риме или 11—13 вв. в Китае. Свое собственное видение истории Ш.

определил как критику классического историзма: по его мнению, именно хронология и «глубинное переживание» судеб культур обусловливают систематизацию явлений по историческому методу — культурология в таком контексте выступает в качестве «морфологии» истории.

Традиционная линейная периодизация планетарного прогресса, представляющая исторический процесс как поступательное развитие человеческого общества во всемирном масштабе («Древний мир — Средние века — Новое время») не имеет, по Ш., никакого значения для неевропейских обществ. Концепция «всемирной истории» определяется Ш.

как «птолемеева система истории», основанная на европоцентризме в понимании иных культур. Нивелирующее единство идеи всемирно-исторического процесса Ш. предлагает заменить более богатой содержанием картиной — циклической историей возникновения, расцвета и гибели многочисленных самобытных и неповторимых культур. К числу «великих культур», вполне реализовавших свои потенции, Ш.

относит китайскую, вавилонскую, египетскую, индийскую, античную, византийско-арабскую, западную, культуру майя, а также «пробуждающуюся» русско-сибирскую. Постижение культурных форм, по мнению Шпенглера, в корне противоположно абстрактному научному познанию и основано на непосредственном «чувстве жизни».

Проявления той или иной культуры объединяет не только общая хронологическая и географическая отнесенность, но, прежде всего, тождество стиля, которое обнаруживается в искусстве, политике, экономической жизни, научном видении мира и т. п. Внутреннее единство культуры как живого организма выявляется изучением ее морфологии.

Идея целостности культуры, «физиогномического» единства всех ее проявлений оказала значительное влияние на философию культуры 20 в.

Последовательно проводимый Шпенглером тезис об уникальности культур, их сменяемости (не преемственности) вел к признанию их ценностной эквивалентности: все они равны по своему историческому значению и должны сопоставляться вне всяких оценочных категорий. (С точки зрения Шпенглера, историю надо рассматривать «не глазами партийного человека, идеолога или современного моралиста, а с вневременной высоты».) Сравнительный анализ культур, как считает Шпенглер, обнаруживает единство их судьбы: каждая культура проходит одну и ту же последовательность фаз развития, и основные черты каждой фазы тождественны во всех культурах; все культуры сходны по длительности существования (около 1000 лет) и темпам своего развития; исторические события, относящиеся к одной культуре, имеют соответствия (гомологии) во всех других. Каждая культура, исчерпывая свои внутренние творческие возможности, мертвеет и переходит в фазу цивилизации («цивилизация», по Шпенглеру, есть кризисный исход, завершение любой культуры), для которой свойственны атеизм и материализм, агрессивная экспансия вовне, радикальный революционизм, сциентизм и техницизм, а также урбанизация.

Согласно Шпенглеру, «в мировом городе нет народа, а есть масса.

Присущее ей непонимание традиций, борьба с которыми есть борьба против культуры, против знати, церкви, привилегий, династий, преданий в искусстве, границ познаваемого в науке, ее превосходящая крестьянский ум острая и холодная рассудочность, ее натурализм совершенно нового склада, идущий гораздо дальше назад, чем Руссо и Сократ, и непосредственно соприкасающийся в половых и социальных вопросах с первобытными человеческими инстинктами и условиями жизни, то „panem et circenses“, которое в наши дни оживает под личиной борьбы за заработную плату и спортивных состязаний, — все это признаки новой по отношению к окончательно завершенной культуре и к провинции, поздней и лишенной будущего, однако неизбежной формы человеческого существования».

Шпенглер отказался от идей всемирного единства истории и прогресса как общей направленности исторического развития, отрицал какой бы то ни было высший смысл истории, а также опровергал гипотезу об эпохальном ее членении («наподобие какого-то ленточного червя, неутомимо наращивающего эпоху за эпохой»).

Культуры, по мнению Шпенглера, возникают «с возвышенной бесцельностью, подобно цветам в поле», и столь же бесцельно уходят со сцены («…лишь живые культуры умирают», — писал он), не оставляя после себя ничего. Морфология культуры Ш.

сообщила западному миру, что он неудержимо клонится к закату: по убеждению Ш., рационалистическая цивилизация означает деградацию высших духовных ценностей культуры, обреченной на гибель. Великие культуры прошлого, по мысли Ш.

, как бы демонстрируют Западу его собственную судьбу, его ближайшее историческое будущее.

Шпенглер негативно относился как к социалистическим идеям:

«социализм, вопреки внешним иллюзиям — отнюдь не есть система милосердия, гуманизма, мира и заботы, а есть система воли к власти… „благоденствие“ в экспансивном смысле… Все остальное самообман»

Источник: https://neznajka-ru.livejournal.com/5117.html

Освальд Шпенглер

Однако это — абсолютно несостоятельный метод истолкования всемирной историии, когда кто-либо додает волю своим политическим, религиозным или общественным убеждениям и придает все тем же трем эпохам, посягнуть на которые не отваживается, то направление, что ведет как раз к той позиции, которую занимает он сам и, смотря по ней, прикладывает господство разума, счастье большинства, экономический прогресс, просвещение, свободу народов, покорение природы, мир во всем мире и тому подобное в качестве меры к тысячелетиям, относительно которых доказано, что они не постигли или не достигли правды, а на самом деле желали чего-то иного, нежели мы. «Очевидно, в жизни важна жизнь, а не её результат» — вот слова Гёте, которые следовало бы противопоставить всем дурацким попыткам разгадать тайну исторической формы при помощи программы.

Подобную же картину рисуют и историки всякого отдельного искусства и отдельной науки, политической экономии и философии.

Мы наталкиваемся здесь на то, что живопись «вообще», от Египта (или от пещерного человека) до импрессионизма, музыка «вообще», от слепого певца Гомера и до Байрейта, общественное устройство «вообще», от обитателей свайных построек до социализма, воспринимаются как свершающийся по единой линии подъем, без того, чтобы принять во внимание возможность того, что у искусств — отмеренный им срок жизни, что они привязаны к одному ландшафту и определенному типу людей, как их выражение, и что поэтому эти общие истории являются всего лишь результатом механического суммирования некоторого числа единичных развитий, отдельных искусств, у которых общее лишь название и кое-что из ремесленной техники исполнения.

Относительно всякого организма нам известно, что темп, облик и продолжительность его жизни и всякого его единичного жизненного проявления определяются особенностями вида, к которому он принадлежит. Никто не предполагает относительно тысячелетнего дуба, что вот сейчас-то он и начнет развиваться.

Никто не ждет от гусеницы, наблюдая за её ежедневным ростом, что, быть может, это продлится ещё пару лет. Всякому здесь дано наделенное безусловной несомненностью ощущение рубежа, тождественное с чувством внутренней формы.

По отношению же к истории высшего человечества господствует безбрежный, презирающий всякий исторический, а значит и органический, опыт оптимизм в отношении хода будущего, так что всякий в случайном настоящем усматривает «задатки» некоего особо выдающегося линейного «дальнейшего развития», — не потому, что оно научно доказано, а потому, что он такого развития желает. Здесь принимаются в расчет только безграничные возможности, и никогда — естественный конец, и на основани положения в каждый отельный Миш выстраивается исполненная наивности конструкция продолжения.

Однако у «человечества как такового» нет никакой цели, никакой идеи, никакого плана, как нет цели у вида бабочек или орхидей. «Человечество в целом» — это лишь зоологическое понятие или звук пустой. Изгоните этот призрак их круга проблем исторической формы — и вы увидите, как на сцену явится ошеломляющее богатство форм действительных.

Вот где неизмеримая полнота, глубина и подвижность живого, которая скрывалась доныне под лозунгом, под сухой схемой, под личными «идеалами».

Взамен этой унылой картины линиеобразной всемирной истории, которая может сохранять свою действительность, лишь пока мы закрывает глаза на подавляющее множество фактов, я вижу драму с участием множества могучих культур, с первозданной мощью расцветающих на лоне материнского ландшафта, с которым каждая из них нерушимо связана на всем протяжении своего существования, и каждая их них напечатлевает на своем материале, человечестве, свою собственную форму, и у каждой — собственная идея, собственные страсти, собственная жизнь, воля, чувствования, и собственная смерть. Мы встретим здесь цвета, лучи и движения, которые не открывались до сих пор ни одному духовному взору. Бывают расцветающие и стареющие культуры, народы, языки, истины, боги, ландшафты, подобно тому, как бывают молодые и старые дубы и пинии, цветы, ветви и листья, однако никакого стареющего «человечества» нет в природе. Всякая культура располагает своими новыми возможностями выражения которые появляются, зреют и увядают, никогда больше не повторяясь. Существует много в глубином существе друг с другом не связанных живописей и ваяний, математик и физик, и всякая из них имеет ограниченную продолжительность жизни, всякая замкнута в самой себе, подобно тому, как имеет свои собственные цветы и плоды, собственный тип роста и гибели всякий вид растений. Эти культуры, живые существа высшего порядка, вырастают в возвышенной бесцельности, подобно полевым цветам. Как и растения с животными, они относятся к живой природе Гёте, а не к мертвой природе Ньютона. Во всемирной истории я усматриваю картину постоянного образования и преобразования, восхитительного становления и гибели органических форм. Ремесленному эе истоки она представляется глистой, неустанно вычленяющей из себя всё новые эпохи.

Читайте также:  Значение рептилий в природе и жизни человека - наиболее известные представители и жизненный цикл

Источник: https://www.livelib.ru/author/17759-osvald-shpengler

Освальд шпенглер (1880–1936)

Немецкий философ, историк, представитель философии культуры. Его главное сочинение «Причинность и судьба Закат Европы» (1918–1922) в период между двумя мировыми войнами пользовалось огромным успехом.

Шпенглер развил учение о культуре как множестве «замкнутых» организмов, выражающих коллективную «душу» народа и проходящих определенный жизненный цикл, длящийся около тысячелетия.

Умирая, культура перерождается в свою противоположность — цивилизацию, в который господствует техницизм.

В маленьком провинциальном городке Бланкенбурге, лежащем в отрогах Гарца, 29 мая 1880 года в семье почтового чиновника Бернхарда Шпенглера и его жены Паулины родился сын, получивший имя Освальд Арнольд Готфрид Шпенглер.

Сорокалетняя мать, потерявшая за год до этого своего первенца, не прожившего и трех недель, была счастлива, но больше иметь детей не хотела.

Тем не менее вслед за Освальдом на свет появились три дочери — Адель, Гертруда и Хильдегард.

Отношения в семье были далеко не безоблачными. Бернхард Шпенглер не отличался честолюбием и не стремился сделать карьеру, что не устраивало его жену Паулину, происходившую из артистической среды, — ее родители были балетмейстерами. Семейные сцены следовали одна за другой. Так было в Бланкенбурге, так продолжалось и в вестфальском городке Сеет, куда семья переехала в 1886 году.

В столь тяжелой семейной атмосфере, когда мать предпочитала большую часть времени проводить в саду и рисовать на пленэре, а не заниматься домом и детьми, Освальд подрастал нервным и боязливым ребенком. Обычно дети такого психологического типа обладают неистощимой фантазией.

И действительно, Освальд часами рассказывал восхищенным сестренкам удивительные истории, полные приключений и романтики.

Осенью 1891 года семья переехала в старинный университетский город Галле, где Освальд продолжил обучение в гимназии Латина, делавшей упор на гуманитарную подготовку своих воспитанников, прежде всего на преподавание древних языков. Современным языкам в Латине уделяли меньше внимания, и поэтому Шпенглер, хотя и читал по-английски, по-французски, по-итальянски и немного понимал русский язык, говорить или писать на этих языках не решался.

Уже в гимназии Латина проявилось редкое сочетание дарований Освальда он был одним из лучших учеников по истории и географии и вместе с тем обнаружил прекрасные способности к математике. Любимым его занятием стало чтение, все карманные деньги Освальд тратил на покупку дешевых изданий книг У. Шекспира, И. В. Гете, Г. Клейста, О.

де Бальзака, Г. Флобера, Стендаля, Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева и особенно почитавшегося им Ф. М. Достоевского. Шпенглер стал также завсегдатаем театра в Галле и был очарован музыкой Рихарда Вагнера. Но, может быть, самым важным открытием Освальда явилась университетская библиотека, где он и познакомился с произведениями А.

Шопенгауэра и Ф. Ницше.

В октябре 1899 года Шпенглер закончил гимназию. Болезнь сердца освобождала его от службы в армии, и встала проблема выбора дальнейшей профессии.

После некоторых раздумий Освальд решил посвятить себя преподавательской деятельности и записался на естественно-математическое отделение университета Галле.

Однако уже первые лекции и семинары разочаровали его, поскольку Освальд почувствовал, что математика не его призвание. Вместо занятий он усердно читал Ницше, Толстого и Ибсена, знакомился с произведениями анархистов и социалистов.

Смерть отца летом 1901 года побудила Освальда перейти в Мюнхенский университет, но и там он редко посещал занятия, большей частью проводя время в библиотеке и в музеях.

Жажда новых впечатлений привела Шпенглера в Берлин, где вновь его чаще можно было видеть не в университетской аудитории, а на скамьях для публики в рейхстаге, на него неизгладимое впечатление произвели выступления лидера социал-демократов А. Бебеля.

В конце концов Освальд вернулся домой, в Галле, чтобы завершить образование и защитить диссертацию, дававшую право преподавания в старших гимназических классах.

Под руководством философа Алоиза Риля Шпенглер подготовил работу о древнегреческом мыслителе Гераклите, она была опубликована в 1904 году.

Он защитил докторскую диссертацию не без трудностей, ибо ученый совет посчитал, что Шпенглер игнорировал некоторые уже имевшиеся работы о Гераклите.

Молодой доктор философии после недолгого повышения квалификации в Саарбрюккене и годичной стажировки в Дюссельдорфе, в результате которой он получил звание старшего учителя и право преподавать историю и математику, в 1908 году приступил к работе в одной из гамбургских гимназий. Но по-прежнему больше, чем преподавание, его привлекала литература, и Шпенглер задумал драматический цикл о Лютере, Бисмарке и габсбургской династии. Однако, как и ранее, он все еще не мог окончательно определить, в чем же его призвание.

В феврале 1910 года неожиданно скончалась Паулина Шпенглер. Полученная Освальдом часть наследства в марте 1911 года позволила ему перебраться в Мюнхен, очаровавший его еще с университетских времен своими музеями и картинной галереей.

Мюнхен начала XX века соперничал с Парижем за титул культурной столицы Европы, а значит, и всего мира. В городе царила атмосфера либерализма и творческих дерзаний.

Мюнхен был наводнен революционерами, анархистами, мистиками, эстетами, художниками, поэтами и музыкантами.

Шпенглер, поселившийся в самом богемном мюнхенском районе — Швабинге, наблюдал за всем этим с отвращением и презрением. Он находил, что ни в одном из уголков земного шара не скопилось столько грязи и пошлости, сколько в предвоенной баварской столице.

Презрение к модернистским направлениям в литературе и искусстве сказалось не только на мыслях Шпенглера, но и на его замкнутом образе жизни. Часами он прогуливался по Швабингу, проникаясь все большей мизантропией и антипатией к людям. Даже разговоры с друзьями казались ему метанием бисера перед свиньями.

Но, как обычно бывает в подобных случаях, за высокомерием и холодностью скрывались неуверенность в себе и глубочайшая неудовлетворенность.

Презрение Шпенглера к людям производило на них крайне негативное впечатление Т. Манн писал: «Ну, был бы он циничным, как дьявол! Но он всего лишь фатален. Он не нашел ничего лучшего, как назвать предшественниками своих гиеноподобных пророчеств Гете, Шопенгауэра и Ницше. Это были люди. Он же всего лишь пораженец гуманизма».

И сам Шпенглер глубоко страдал от отсутствия у него любви и человеческого тепла и не раз жаловался на то, что его сердце не могут затронуть никакие глубокие переживания.

Вместе с тем он был чувствителен, и его чувствительность подчас приобретала болезненную, едва ли не патологическую окраску. Даже один вид неудачного в архитектурном отношении здания мог вызвать у Шпенглера физические страдания, а то и слезы.

Его мучили частые головные боли. Дважды во время прогулок по Мюнхену он впадал в беспамятство и забывал собственный адрес.

В таком нервозном состоянии он начал работу над главным трудом своей жизни — «Закатом Европы».

Толчком к этому послужил марокканский кризис 1911 года, когда немецкая канонерка «Пантера» совершила поход в порт Агадир, чтобы показать Франции, что Германия не намерена более поступаться своими интересами в Африке.

Однако кризис обнаружил изоляцию Германии и закончился ее отступлением, несмотря на кажущееся сохранение прежнего статус-кво.

Шпенглер рассматривал этот кризис как поворотный пункт своего духовного развития. «Я увидел современность — грядущую мировую войну — в совершенно ином свете.

Это уже не была единственная в своем роде констелляция [сцепление] случайных, зависящих от национальных настроений, личных влияний и экономических тенденций фактов, на которых историк с помощью какой-либо причинной схемы политического или социального характера создает видимость единства и объективной необходимости это был тип исторического стыка времен, занимавшего биографически предопределенное в ходе столетий место в точно очерченных границах большого исторического организма».

Работа над первым томом продолжалась около шести лет и была закончена в апреле 1917 года. Его публикация в мае следующего года вызвала настоящий фурор, первый тираж был раскуплен моментально, в мгновение ока из безвестного отставного учителя, изредка публиковавшего статьи об искусстве, Шпенглер превратился в философа и пророка, имя которого было у всех на устах.

Только в 1921–1925 годах и только в Германии вышло 35 работ о Шпенглере и об этом его произведении. В самой популярности «Заката Европы» таился некий парадокс, так как книга предназначалась для весьма узкого круга читателей-интеллектуалов.

Но тот налет сенсационности, который сопровождал книгу Шпенглера со времени ее появления и от которого так и не удалось избавиться, породил множество искажений и недоразумений вокруг этого шедевра, цель которого, по словам самого автора, заключалась в том, чтобы «попытаться впервые предопределить историю».

Какова же философия истории, предложенная Шпенглером? Прежде всего он отбросил общественную и укоренившуюся схему периодизации истории на древний мир, средние века и новое время как «невероятно скудную и бессмысленную» и отказался считать только Европу эталоном исторического измерения. Для всемирной истории выделенные им арабская, индийская, вавилонская, мексиканская, китайская и египетская культуры имеют такое же значение, что и античность и западный мир.

Сравнение между этими восемью культурами должно было повлечь за собой такие же последствия для исторического познания, как для естественных наук — преодоление докоперниковской картины мира, когда Европа рассматривалась в качестве центра, вокруг которого вращались все прочие культуры. Параллелизм между развитием культурного мира и всеобщим естественным процессом привел Шпенглера к заключению о феномене «одновременности», согласно которому стадии развития одного культурного мира можно определить по аналогии с существовавшими.

Для сравнительной морфологии культур, которую Шпенглер рассматривал как конечную цель своей концепции, этот феномен становился ключом, позволявшим открыть генетический код любой отдельной культуры.

И для раскрытия развития будущей картины западного культурно-исторического мира такой меркой стала для Шпенглера античность. Гораздо меньше уделил он внимания расположенной между античностью и западным миром «магической» арабской культуре.

О культурах же Египта, Индии, Китая, не говоря уже о Вавилонии и культуре майя, Шпенглер упоминал только в коротких разрозненных пассажах.

И это вызвало ряд обоснованных критических замечаний. В основе любой культуры лежит, по Шпенглеру, некий прасимвол, который можно обозначить как рок или судьбу, в каждом случае неповторимую и уникальную.

Это делает культуры непроницаемыми друг для друга, хотя их морфологический костяк всегда одинаков. Так, прасимволом египетской, арабской, античной и западной культур выступают соответственно путь, пещера, отдельное тело и бесконечное пространство.

А направляет развитие каждой культуры особая, только ей присущая судьба, к которой невозможно подходить с позиций доказательств и объяснения.

Из сферы науки с ее принципом причинности мыслитель попадает в область мифа, с понятиями и символами которого научное мышление несовместимо.

По мнению Шпенглера, рациональное мышление, логика в принципе доступны каждому, поэтому естественные науки демократичны.

Но истинный историк прежде всего чувствует, переживает ход исторического процесса, а такая инстинктивная интуиция — привилегия избранных.

Итак, жизненный путь каждой культуры запрограммирован судьбой, а ее конкретное содержание определяется специфической душой, внешним выражением которой и является эта культура. Поэтому единство и неповторимое своеобразие каждой культуры обусловлено особой душой.

Так, в основе античной культуры лежит аполлоновская душа, в основе арабской — магическая душа, в основе западной — фаустовская.

Появление первого тома «Заката Европы» вызвало небывалый ажиотаж, ибо его автор сумел определить идейную ситуацию в Германии тех лет как никто другой и превратился в интеллектуальную звезду своего времени.

Однако, чем более шумным становился успех книги у читателей, тем более ожесточались и нападки на нее. А харизматическое пренебрежение Шпенглера авторитетами заставляло его критиков платить ему той же монетой.

Обвинения в дилетантизме, некомпетентности, претенциозности градом сыпались со всех сторон. Но раздавались и другие голоса. Для немецкого социолога Георга Зиммеля книга была «самой значительной по философии истории со времен Гегеля». В восторге от книги был писатель Герман Гессе.

Она произвела большое впечатление на столь различных философов, как Людвиг Виттгенштейн и Эдмунд Гуссерль.

В левых и марксистских кругах интеллигенции отнеслись к произведению критически.

Работа над вторым томом «Заката Европы», который Шпенглер хотел завершить к весне 1919 года, была прервана в связи с бурными событиями в Германии, переключившими его внимание на другие проблемы. К тому же ожесточенная полемика вокруг книги заставила его еще раз продумать концепцию, и лишь в апреле 1922 года рукопись была завершена.

Центральное место во втором томе заняли темы политические. При их анализе Шпенглер вновь исходил из противопоставления цивилизации и культуры. На этот раз он увязывал эту проблему с оценкой социальных сословий.

Создателями и носителями культуры в его концепции предстают дворянство и духовенство, в деятельности которых сосредоточен смысл исторического процесса. Он подчеркивал, что творческая сила дворянства коренится в кровной связи с землей, а последняя есть основа всего человеческого бытия.

Поэтому дворянство — это «сословие в собственном смысле слова», самой судьбой предназначенное для руководства государством.

Буржуазию Шпенглер трактовал не как сословие, а как скопление людей, уже покидающих сферу культуры. Последняя связана с землей, а буржуазия рождается в городах.

Город же уничтожает сословные порядки и саму культуру тем, что там появляется четвертое сословие (масса, или плебс), ненавидящее культуру, ибо, по мысли автора, «масса — это конец, радикальное ничто». При этом Шпенглер указывал на неумолимость такого процесса.

И именно поэтому он не впадал в сословно-романтическую утопию, а предрекал иное: в эпоху цивилизации за власть борются не сословия, а цезари.

Шпенглер очень высоко оценивал роль государства. Но с приходом цивилизации оно начинает утрачивать авторитет, вместо идеальных устремлений на первый план выдвигаются материальные интересы и власть денег.

В итоге на авансцену истории врываются харизматические личности как властелины новой охлократии: «Я называю цезаризмом образ правления, по своей внутренней сути абсолютно бесформенный». Одновременно с цезаризмом приходит борьба народов за мировое господство, «вступление в эпоху великих битв».

Цезаризм и стремление к созданию мировых империй Шпенглер рассматривал как трагический и величественный закат. Для него это вовсе не вершина истории, но ее варварский, хотя и неизбежный конец.

Вторая половина 20-х годов была временем затишья в жизни Шпенглера. Его целиком поглотила работа над большим чисто философско-антропологическим сочинением, которое так и осталось незаконченным и в виде нескольких тысяч фрагментов было опубликовано только в 1965 году А. Коктанеком, исследователем архива Шпенглера, под заголовком «Первовопросы. Фрагменты из архива».

В настроении Шпенглера произошел определенный перелом: усилились его разочарование и скептицизм. Вышедшую летом 1931 года книгу «Человек и техника», пропитанную настроением безысходности, он заканчивал пассажем о жертвенности: «Время удержать нельзя; нет никакого мудрого поворота, никакого умного отказа.

Лишь мечтатели верят в выход. Оптимизм — это малодушие. Долгом стало терпеливое ожидание на утраченных позициях, без надежды, без спасения. Ожидание, как у того римского солдата, чьи кости нашли перед воротами Помпеи и который погиб, потому что при извержении Везувия его забыли отозвать.

Такой честный конец — единственное, чего нельзя отнять у человека».

Разразившийся в 1929 году мировой экономический кризис подтверждал тревожные предчувствия Шпенглера. Период относительного политического спокойствия в Германии подошел к концу.

Источник: https://fil.wikireading.ru/81803

Ссылка на основную публикацию